Мой беглец  - Яна Егорова

Кристоф. Я. Тебя. Никуда. Не отпущу. Ни сейчас. Ни потом.

Все еще не верю в то, что происходит. В то, что мой невозможный беглец сам пришел ко мне. Может быть… Может быть изначально он меня просто пожалел, не буду отрицать очевидный факт. Но этот поцелуй… Это уже не жалость.

Конечно. Конечно же, я ответил. Чуть было не потерял рассудок, когда после всех перипетий, вновь почувствовал его в своих руках. Мне хочется сжимать его, прижать к себе, опрокинуть на лопатки и снова обладать им… Но я пока не буду этого делать. Пусть, пусть он перестанет бояться меня. Я переборщил с этим. Позволил себе слишком многое, хотя должен был бы подождать. Скорее всего, тогда бы не возникло всех этих проблем между нами. Если бы наши отношения начались плавно, с неспешных дружеских разговоров и встреч.

Я не сдержался и до сих пор могу обуздать себя с большим трудом. Например, сейчас, когда мой беглец оторвался от моих губ и первый поцеловал меня в шею. Он все еще сидит на мне. И я сгораю от ощущения того, как стремительно нарастает его эрекция от прикосновений ко мне. Ко мне!!! К тому идиоту, от которого он постоянно бежит.

Он пришел в мою комнату практически полностью голый. Только боксерки на его белейшем теле. Крепкий, жилистый, очень шустрый – полная противоположность мне. Когда я бегал за ним в Стокгольме, всегда казалось, что я огромный, медлительный танк, пытающийся угнаться за крохотной малолитражкой. С тех пор он подрос, возмужал, стал еще красивее.

– Крис-тоф… – мне кажется, от моего стона задрожали стены.

Мальчишка опустился от моей шеи к соскам. Бог мой, я не мог даже мечтать о таком счастье, что он сам захочет ласкать меня. Его губы, и особенно чуть припухшая от рождения верхняя губа, в эту секунду касались моей кожи.

Сумасшедший, хотел от меня сбежать. Билет купить. И это после того, как сам успокаивал меня, чтобы я не злился на девчонок, которых он сам же и привел. Он! Успокаивал меня! От одного этого я уже был готов сделать все, что угодно, чтобы он ни попросил. Не знаю, почему Кристоф решил это сделать, боясь, что устрою скандал, что обижу девушек или еще по какой причине. Но мне хочется верить, что настоящая причина была – страх причинить боль мне. Очень хочется верить. Очень… Очень…

Рехнулся, в буквальном смысле рехнулся, как только почувствовал, как его пальцы подцепили мои собственные боксерки и потянули их вниз. В тот момент, когда его губы… его губы… его… коснулись меня… В тот момент, когда его горячий язычок мягко лизнул головку моего возбуждения. Кристоф… Он больше не называет меня придурком. Он сам пошел мне навстречу и решил, я надеюсь, захотел, доставить мне удовольствие. Не отдаться моим ласкам, всю дорогу отрицая свои чувства и желания, а признать это и погрузиться в любовь.

Больше я не сдерживался. Подтянул невыносимого шведа к себе и с наслаждением повалил мальчишку на лопатки. Он обнял меня. Страстно, жадно вцепился в мои волосы, явно наслаждаясь тем, до какой степени возбуждения меня довел.

Я остановился лишь раз. Завис над ним, оторвавшись от его губ и заглянув в эти влажные голубые глаза, которые уже давно снятся мне и во сне и наяву:

– Кристоф, – не сказал, прорычал я, с болью пытаясь заглянуть ему в самую душу. – Я люблю тебя. Люблю, понимаешь это?!

Он посмотрел на меня. Снизу вверх, не убирая своих белых рук с моего затылка. Весело усмехнулся. В тот же момент в его взгляде промелькнула задорная чертовщинка:

– Люби, – невозмутимо пожал плечами мой божественный швед. – Я тебе не мешаю.

Он… Заигрывает со мной? Не ругается, не убегает! Наслаждается моими объятиями, прикосновениями и… заигрывает со мной!!!

Больше не медля ни секунды, безжалостно набросился на него, утопил в своей жажде, буквально разрывал его поцелуями, попутно терял рассудок от его восхитительных стонов в моих руках. Подхватил его белые, упругие ягодицы в своих ладонях и категорически вошел в него, выбив еще один крышесносный стон из горла моего беглеца. Больше не щадил его, взял агрессивно, без жалости, потому что видел силу удовольствия на его прекрасном лице. Он несколько раз открывал глаза и доводил меня до безумия, восхитительной влажностью своих глаз. Ему нравилось. По-настоящему нравилось все, что делал с ним я.

Все, что делал с ним я…